о них. С ее помощью я поднималась над бедами и распрями, царившими в моем
родном доме и в моей жизни. Мы представляли себя шпионами, сыщиками,
странствующими рыцарями, пиратами и космическими пришельцами. Мы были
смелыми, верными, дерзкими и отважными.
Весной, накануне того лета, мы надрезали перочинным ножом себе запястья и
смешали нашу кровь. Нам повезло, мы не подхватили столбняк. Вместо этого мы
стали сестрами по крови.
У Хоуп была сестра-близнец, но Фэйф редко участвовала в наших играх. Для
нее они были слишком глупыми, а может быть, грубыми и неподходящими для
девочек. Для Фэйф они всегда были "слишком". Мы не скучали без Фэйф с ее
дурным характером и капризами. В то лето мы с Хоуп стали настоящими
близнецами.
Если бы кто-нибудь спросил, любила ли я ее, меня этот вопрос привел бы в
смущение, я бы его просто не поняла. Но каждый день с того ужасного августа
мне очень не хватало Хоуп. Так, словно с ней я похоронила часть самое себя.
Мы должны были встретиться на болоте, в нашем потаенном месте. Не думаю,
что оно было такое уж потаенное, но оно было нашим. Мы там часто играли,
среди мхов и диких азалий, дыша влажным воздухом болот. Нам запрещалось туда
ходить после заката солнца, но в восемь лет так приятно нарушать запреты.
В тот вечер на ужин у нас был цыпленок с рисом. Несмотря на вентиляторы
под потолком, в доме стояла такая жара, что кусок не лез в горло. Однако
отец желал, чтобы я благодарила за ниспосланную свыше еду, даже если бы на
тарелке лежала одна рисинка.
Он был большой, мой отец, с мощной грудью и сильными руками. Я слышала,
что когда-то он считался красивым. Годы по-разному отражаются на внешности
человека, на моем отце они сказались скверно. Они принесли с собой горечь и
жестокость, под которыми скрывалась низость. Он гладко зачесывал назад
черные волосы, открывая лицо, состоящее из острых углов и словно бы
высеченное из скальных |
