падется на
глаза Еве. Я вижу, как она лежит на кровати, зажав в пальцах сигарету, и читает
эту
книгу. Я знаю, что через жизнь Евы Марлоу прошло такое множество мужчин,
похожих друг на друга как две капли воды, что она забыла большинство из них,
если
не всех. Она с таким же успехом могла забыть и меня и то, как мы проводили с ней
время. А может быть, она вспомнит меня, и ей будет интересно снова пережить
прошлое, и, может быть, она снова почувствует свою власть надо мной, и это
скрасит
ее одиночество. Прочитав книгу до конца, Ева узнает, что я до сих пор связан с
ней
всеми фибрами своей души, связан с ней гораздо глубже, чем она когда-либо
предполагала, и поймет, что, срывая покровы с нее, я срываю их и с самого себя.
Вот
она дочитывает последнюю страницу: и лицо ее застывает в презрительной гримасе,
которую мне так часто приходилось видеть. Потом книга безразлично отбрасывается
в
сторону...
2
На заправочной станции в Сан-Бернардино мне сказали, что надвигается торнадо.
Парень, обслуживающий станцию, одетый в белоснежную спецодежду с красным
треугольником на груди, посоветовал мне переночевать в Сан-Бернардино. Но я не
послушался его.
Когда я оказался в горах, поднялся сильный ветер. Я проехал еще милю.
Внезапно
звезды затянуло тучами и начался ливень, скрывавший сплошным черным занавесом,
как стеной, все обозримое до этого пространство земли и неба. Дворники с трудом
справлялись отбрасывать потоки воды с ветрового стекла. Я видел перед собой лишь
несколько футов блестящей от дождя черной дороги, вырываемой из тьмы светом фар.
Шум ветра и ливень, хлеставший по машине, вызывали у меня такое ощущение,
словно меня засунули внутрь гигантского барабана, по которому какой-то
сумасшедший изо всех сил колотит не предназначенными для этого палочками, а
поленьями. Хрустели, ломаясь, ветки деревьев, и падали камни, но все это
заглушалось шумом воды, ударяющей в колеса автомобиля. Потоки воды стекали с
боковых |
