ил Кабош. - К тому времени, когда я и мои приятели
покончат с ней, ты пожалеешь, что у тебя
была дочь, если до того времени не образумишься.
Катрин с ужасом следила, как Гоше в ярости кинулся на Кабоша, Он бы его
ударил, если бы не вмешался Кошон. Он встал
между мужчинами и развел их своими длинными тощими руками.
- Довольно, - сказал он холодно. - Сейчас не время для таким споров. У
Кабоша слишком длинный язык, а Легуа упрям и
вспыльчив. Я думаю, нам нужно уйти. Утро вечера мудренее. Я надеюсь, что ты,
Гоше Легуа, прислушаешься к голосу разума.
Ландри сидел на угловом камне и слушал Катрин, не перебивая. Ее история
давала ему пищу для размышлений. Он
восхищался Кабошем, но в равной степени ценил и Гоше. Кроме того, угрозы,
высказанные в адрес семьи Легуа, возмущали
его...
Сухой, раздирающий, раскалывающий звук и последовавший за ним грохот
прервали его мысли. Дворцовые ворота
наконец-то распахнулись, и с победными криками толпа, подобно реке, заливающей
берега, ринулась в брешь. Ландри и
Катрин остались одни на огромной пустой площади. Пустой, если не считать мертвых
и раненых да собак, которые нюхали и
лизали пропитанную кровью землю. Белое знамя все еще реяло там, куда его воткнул
Кабош, - около ворот. Люди растворились
в садах дворца. Ландрин схватил испуганную Катрин за руку.
- Пойдем туда, они уже вошли...
Девочка отступила на шаг. Ее глаза, потемневшие от предчувствия чего-то
нехорошего, с ужасом взирали на разбитые
ворота.
- Мне кажется, что я больше не хочу туда, - сказала она упавшим голосом.
- Не будь дурой. Чего ты боишься? У тебя никогда не будет больше такой
возможности, как сейчас. Пойдем!
Ландрин весь горел от возбуждения, полный нетерпеливого желания последовать
за толпой и участвовать в грабежах и
мародерстве. Неудержимое любопытство парижского мальчишки вместе с врожденным
восторгом перед насилием были
слишком большим испытанием для него. Катр |
