охрану, сам проверил,
надежно ли закрыта дверь, и только после этого обратился к Турнемину.
- Позвольте, сударь, воспользоваться случаем и побеседовать с вами, -
произнес гость с сильным прованским акцентом.
Незнакомый голос заставил Жиля резко обернуться.
- Прошу извинить меня, сударь, - проговорил он, с холодным любопытством
разглядывая посетителя. - Я не знал, что мне
будет оказана такая честь, я думал, что это тюремщик пришел убрать со стола.
- Не нужно никаких извинений, ибо я сам виноват, не предупредив вас
заранее. Но.., какой же у вас здесь странный слуга!
- прибавил незнакомец.
- Это не слуга, - оборвал его Жиль, - это ирокезский воин. Он мой
оруженосец и друг.
- Друг? Это великое слово и великая честь.
- Поверьте, заслуженная. Я ему обязан жизнью, не говоря уж о многом другом.
- Я рад за вас, ведь в наше время это такая редкость. Думаю, вам не раз
предлагали продать его?
- Да, и я был вынужден огорчить и монсеньера герцога де Шартра, и господина
Лафайета, объяснив им, что друга ни
купить, ни продать нельзя. Но я полагаю, что вы пришли ко мне не для того, чтобы
поговорить о моем оруженосце?
Незнакомец молча улыбнулся и, указав на один из стульев, бывших в камере,
спросил:
- Вы не позволите мне сесть? Ваше жилье хоть и ближе к небу, чем дома
простых смертных, зато дальше от земли. Мои
бедные ноги не привыкли так долго ходить.
- Прошу вас, но прежде не посчитайте за труд назвать свое имя!
- Конечно. Я зовусь Франсуа Шарль де Ремонд, граф де Моден, комендант
Люксембургского дворца.., и дворянин свиты
Его королевского Высочества графа Прованского, брата Его Величества короля.
Все эти титулы, так торжественно и важно произнесенные, заставили Турнемина
улыбнуться.
"Никак, он хочет поразить меня своим величием!" - подумал Жиль.
- Я знаю, кто такой мосье, - заметил он, всеми силами стараясь не показать
своего отношения к упомянутому
|
