оречит моим
прежним намерениям, король желает, чтобы я
присоединилась к свите инфанты, когда она станет нашей королевой. Мое место
отныне - при дворе в Сен-Жан-де-Люз.
Суперинтендант финансов поднес к губам руки Сильви и радостно воскликнул:
- Восхитительная новость, дорогая! Наконец-то вы займете место, принадлежащее
вам по праву. Если откровенно, то
довольно вам скрывать свою красоту в провинциальной глуши. К тому же я буду
видеть вас гораздо чаще.
- Да, больше вам не придется, пренебрегая занятостью, тратить драгоценное
время на путешествия по сельским дорогам.
Знали бы вы, как мне дороги эти знаки вашего внимания...
- Я же, напротив, буду видеть вас куда реже, - пожаловалась Мария де Шомбер,
стоявшая у высокого камина,
обложенного голубым с белыми прожилками итальянским мрамором.
- Отчего же, скажите на милость? Я слишком к вам привязана, чтобы
пожертвовать радостью находиться с вами рядом
даже ради блеска двора; стоит вам всего лишь...
- Ни слова больше, дорогая! Вы отлично знаете, что мне подавай только Нантей
и ваше прелестное жилище, а в Париже
я не высовываю носа из любезного моему сердцу монастыря Мадлен. Королеву Анну я
больше не люблю, с юным королем
едва знакома, а Мазарини всегда гнушалась.
- Теперь он тяжело болен и, говорят, долго не протянет, - заметил Персеваль
де Рагнель, рассеянно крутя в пальцах
шахматную фигуру, которую Фуке поставил мимо доски.
- Все равно он внушает ужас! Особенно если действительно является супругом
особы, которой я была так предана. Что
касается новой королевы, то ей уже не суждено тронуть мое сердце. Муж унес его с
собой в могилу почти целиком, оставив
лишь осколки, которые я дарю редким друзьям. К тому же венчание короля состоится
то ли шестого, то ли седьмого июня, а
это как раз четырехлетняя годовщина трагического дня, когда Шарль угас у меня на
руках...
Мария не могла больше говорить. Сильви растрогалась почти до слез, бранила
себя |
