ой
привычкой - держать дистанцию, быть наготове. Вдруг придется бежать? - Я
просто... загляделась. Здесь так красиво.
- Что верно, то верно.
Лили отпила ледяного напитка, постаралась взять себя в руки. Нужно быть
вежливой, спокойной. Когда держишься
невозмутимо, задают меньше вопросов.
- Вы живете неподалеку? - спросила она.
- И даже ближе, чем неподалеку.
Он улыбнулся и показал во двор. Голос у него был теплый, сочный, с
певучими южными интонациями. - Видите вон
там белый домик? За конюшней.
- Да, я обратила на него внимание. У вас голубые ставни, садик, а во
дворике спит маленькая черная собака.
Лили еще накануне обратила внимание на этот дом, подумала, что он гораздо
уютней и симпатичней, чем домина, в
котором ее поселили.
- Это Стручок, - улыбнулся Адам. - Мой пес. Его так прозвали, потому что
он обожает жареный горох. Жареный
горох в стручках. Кстати, а я - Адам Вулфчайлд, брат Уиллы.
- Вот как?
Лили испуганно покосилась на протянутую ладонь, заставила себя ответить на
рукопожатие.
В самом деле, этот человек похож на Уиллу - такое же скуластое лицо, такой
же разрез глаз.
- Я и не знала, что у Уиллы есть брат... Значит, мы с вами...
- Нет. - Какая хрупкая у нее рука, подумал Адам. - У вас с Уиллой общий
отец, а у меня с ней общая мать.
- Понятно...
Лили смутилась, внезапно поняв, что совсем не думает о человеке, которого
сегодня похоронили.
- Вы были близки с... Ну, с ним, с вашим отчимом?
- Он ни с кем не был близок.
Эти слова были сказаны просто, безо всякой горечи.
- По-моему, вам здесь неудобно, - заметил Адам.
Он потому и подошел к этой женщине, что видел, как она дичится окружающих.
Жмется к стенке, словно боится, что
ее пихнут или обидят. И еще Адам обратил внимание на тщательно замазанный синяк.
- Я здесь никого не знаю...
Подранок, подумал Адам. Его всегда почему-то тя |
