..
***
Низкие серые тучи, казалось, зацепились за крыши домов, нависая над самыми
улицами. Мелкий противный дождь шел с
самого утра не переставая, затянув Москву грязной тяжелой пеленой.
Площадь с опустевшим постаментом, на котором несколько лет назад грозно
возвышался "железный Феликс", и без того
достаточно унылая, в этой пелене выглядела еще более мрачной. Котлярову в
какой-то момент даже показалось, что
площадь, как некий живой организм, генерирует и источает волны безысходной
тоски.
Сопротивляться этим волнам не хватало сил, и полковнику Котлярову трудно
было поверить, что в этот день в Москве
есть люди, способные смеяться и чему-то радоваться.
Он вздрогнул, поймав себя на этой мысли, еще раз суеверно покосился на
подножие бывшего памятника и, задернув
тяжелые шторы, прошел к столу, сел, включил настольную лампу и в который раз
тупо уставился в расшифровку секретного
доклада, присланного несколько часов назад из Севастополя.
Бывает же так! Встаешь утром: настроение - у тебя отличное, жена -
красавица, дети - умницы. И даже дождя не
замечаешь, выбегая из дома и плюхаясь на мягкое сиденье служебной черной
"Волги". И в кабинет заходишь веселый,
бодрый, быстро просматриваешь утренние бумаги. И с секретаршей мило шутишь,
когда она приносит кофе. И даже вид
"осиротевшей" площади за окном не угнетает. В общем, "все о'кей!" - как говорят
американцы.
А потом ты сидишь в ожидании рапорта и мысленно уже составляешь доклад
начальству об успешно проведенной
операции. И вот уже почти физически ощущаешь, как благодарно жмет тебе руку
генерал, скупо бросая: "В тебе, Степан
Петрович, я не ошибся", и обласканный доверием начальства, оправдавший его
надежды, ты переселяешься уже в другой
кабинет, "покруче", в котором и надлежит сидеть заместителю начальника
управления такого уважаемого ведомства, как
ФСБ.
Как вдруг приходит шифровка, и ее содержание вмиг переворачивает все с ног
на голову. И вот уже площадь |
