ся грустно в ответ на мою радостную щенячью улыбку и
молвил: "Верно. Молодца, голубь. Соображаешь, - он тяжко вздохнул, смял лицо
ладонью, и его тоскливая улыбка исчезла. - Гунявый в ихней паре реально был
заводилой. Замутил хиратень. Изобрел, крысеныш, кидалово. Кабы не ты, голубь
сизокрылый, Гунявый мочканул бы напарника, и я бы, я такой, я в ему дюлей
навалял,
но отходчивый я, простил бы ему горячность в конце-то концов. И жил бы он при
мне
припеваючи, тварь неблагодарная, как и жил многие лета. Грелась бы и далее на
моей
груди змея подколодная, предатель, сука. Но тебе бы, голубь, пришлось ох как
пострадать. Уберег тебя Господь, да святится имя Его, - Иван Андреич лениво
перекрестился. - А за каким лешим Гунявый рисковал и шептал твои данные
сотоварищу, ась? Пацаны-то, что шантажиста вели, могли бы услыхать шепоток-
то. Они у меня все башковитые, просекли в фишку, и кранты Гунявому без вопросов.
Сильно он рисковал, а зачем, по-твоему, голубок ты мой сизокрылый, разумению,
ась?"
Отчет у меня был готов заранее. На вопрос "зачем", как и на все прочие
вопросы,
ответ нашелся мгновенно в благословенную секунду, когда я пережил сатори.
"Я думаю, Гунявый подарил своему пойманному напарнику надежду. Шепнул про
меня так, как будто уже придумал, каким образом спасти или, по крайней мере,
облегчить участь приятеля. От которого всего-то и требуется, что озвучить мои
паспортные данные. И тем самым ввести вас в заблуждение. Я думаю, Гунявый
боялся, что приятель-напарник по афере сдаст вам его, Гунявого, сознается в
заговоре сразу же, как только переступит порог, едва вас, Иван Андреич, увидит.
Гунявый выиграл время для того, чтобы убить товарища. И, плюс ко всему, у вас бы
остался я, в смысле - ниточка для дальнейшего расследования. Что тоже играло в
пользу Гунявого, отвлекло бы ваше внимание, ваш гнев от него".
Иван Андреич усмехнулся: "Хе-е!.. Кучеряво базаришь, голубь. Но твоя правда -
на
ниточке ты висел, сизокрылый, |
