юще высоко. Смотреть вниз было, пожалуй, еще неприятнее. Я почти
сразу понял, как выбраться из этой западни. Не зря же прожил здесь пять, нет,
даже больше пяти лет. Если бы мне удалось обогнуть гору справа, не сорвавшись
при этом вниз, и спуститься по другому склону, я попал бы на неровную, но
приметную тропу, которая от дороги, проходящей внизу, вела, петляя, до самого
плато. Тропа требовала от путника осторожности, но смогли же те четверо
подняться по ней к моей хижине.
Да, скорее всего они шли именно этим путем. Как бы не столкнуться с ними, когда
они будут возвращаться. Хотя, надо полагать, я "загорал" довольно долго, и они
уже успели убраться восвояси.
Другого пути у меня все равно нет. Надо спускаться, невзирая на риск, пока я не
доберусь до тропы. Идти в противоположном направлении бессмысленно. Чтобы
взобраться вверх по отвесной скале, необходимо соответствующее снаряжение.
Я привык один ходить в горы и всегда соблюдал при этом осторожность. Без
триконей, крюков и мотка хорошей веревки я никогда не стал бы делать того, что
мне сейчас предстояло. Тем более когда каждое движение причиняет мучительную
боль и заставляет содрогаться все тело. Намертво вцепляясь в каждый выступ
скалы, с величайшей осторожностью продвигался вперед сантиметр за сантиметром.
Камни срывались у меня из-под ног и, прыгая, с грохотом неслись вниз. Рыхлая
земля не удержала бы меня. Скала была моим единственным шансом, моим спасителем.
Осторожно, осторожно... Осторожно.
Тропа, когда я, наконец, добрался до нее, показалась мне широкой магистралью.
Обессиленный и довольный, я уселся на ближайший камень и сидел минут десять,
уперевшись локтями в колени и свесив голову, стараясь успокоиться и отдохнуть
после почти невыносимого напряжения физических сил и воли.
Проклятые ублюдки. Ярость жертвы наконец-таки поднялась в моем сердце. Мне стало
стыдно за себя, и я разозлился. Так или иначе, но я должен был, конечно, оказать
им более достой |
