иемах у нее оставался какой-то след "гостинности",
но перемешанный с самою резкою вульгарностью, или, лучше сказать, хамством.
Художник мог бы взять ее за модель для изображения русской ассамблейной
боярыни, которую культивирует император Петр Первый и с образовательною
целью напоил вполпьяна и пустил срамословить. Кое-как, хоть клочками, я
припоминаю нашу беседу"
VI
Дама встретила меня очень веселая, без малейшей застенчивости, и сама
заговорила со мной, пересыпая русские слова французскими:
- Пожалуйте, пожалуйста! Dieu vous benisse: {Бог вас благословит
(франц.).} я очень рада примирителю. Вы ведь пришли нас мирить? Садитесь, но
помирить со мною кого бы то ни было очень трудно: я не из добрых, и особенно
- извините! - я не люблю мужчин.
И, заявив о своей ненависти к мужчинам, она сейчас же упомянула и о
том, что "перед нею за всех за них отвечает ее муж". Она весело
расхохоталась и затем все время потешалась над своим мужем, рассказывая о
нем дрянной и неприличный вздор, после чего тотчас же начинала злословить
дам, писавших ему литературные письма, и называла их именами своего
изобретения, как-то: "маркиза Дешкуранс", "баронесса Шлюхман" и "леди
Кис-ме-квик" да две русские помещицы "Обнимайкина и Целовалкина", которых
она "всех презирала", а сводила она все это к тому, что "все они дуры и муж
ее смешон и решительно ни на что не годен, особливо vis-a-vis dune femme".
{Наедине с женщиной (франц.).} Для нее это, впрочем, tant mieux, {Тем лучше
(франц.).} потому что у нее другая натура, и она находит, что женщина должна
быть выше природы, потому что "природа - свинья".
- Кто любит свинство, тот и может признавать над собою власть природы,
но для меня все это противно. Вы понимаете?
Я не понимал и она поясняла:
- Все эти взгляды, и мины, и вздохи, и положения... словом, все это и
прочее, что воспевают поэты - это, отврат, все это |
