.
- Вы, пан Целестин, напрасно с Бутько взыскиваете, - заметил Мориц. -
Бутько добрый и даже почтенный пес; поверьте, что он знает, какой дух в
человеке. И, обратившись ко мне, добавил: - Собака никогда не смешает
честного человека с мерзавцем, и вот этот Бутько ни за что не пропустит,
чтобы не зарычать на пана Гонората.
- А кто это пан Гонорат?
- А это... вот вы его сейчас увидите: шельма ужасная, но преинтересный
собеседник Я его умею заводить и сейчас заведу.
- Еще что! - пробурчал Целестин.
- Нет, отчего же... Правда, что он, шельма, врет часто...
- Не часто, а всегда.
- Эх, пане Целестин, да где нынче взять людей, которые не врут! А в
компании Гонорат - соловей, у него есть анекдот на всякий случай и...
знаете... иногда есть любопытное и поучительное.
- Чтобы черт побрал его душу, - тихо прошипел Целестин и снова
углубился в газеты.
В сенях послышались тяжелые шаги и раздался сильный толчок в дверь.
Отворявшаяся внутрь дверь широко распахнулась, и в просвете ее, как в
раме, показалась интересная фигура.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Пришедший был тучный человек средних лет с коротко остриженною
красно-рыжею головою и с совершенно красным лицом, на котором виднее всего
выступал большой выпуклый лоб с сильно развитыми глазными пазухами. Вся
физиономия гостя была круглая, нос картошкой, пухлые чувственные губы и
крошечные серые глазки с веселым, задорным и в одно и то же время
глуповатым, но хитрым выражением. Незнакомец был одет в красивое и очень
удобное форменное платье, состоявшее из коричневой суконной блузы,
подпоясанной кожаным поясом с бляхою; на голове высокая тирольская шляпа с
черным пером. За плечами у него была винтовка, а в левом ухе серьга с
Словом, по лицу и по всем приемам это был Фальстаф, а по мундиру -
австрийский жандарм.
Для |
