е.
Небольшая на круглой шее головка Нефоры была покрыта широким и тонким кефье
в голубых и белых полосах: мягкие складки этой искусно положенной, изящной
повязки облегали, как воздух, её лицо и чёрно-синие кудри. Кефье было
перевязано жёлтым шнуром. Уши, руки и пальцы Нефоры были украшены серьгами,
кольцами и браслетами, а на стройной шее лежало золотое ожерелье из
множества мелких цепочек, и на конце каждой из них дрожали жемчужные перлы.
Ресницы Нефоры были подведены по египетской моде, концы пальцев слегка
подрумянены, а тонкие ногти напудрены розовым перламутром. Гибкий стан
Нефоры охватывала лёгкая туника полосатой материи - розовой с белым, а
вместо пояса ей служил золотистый шёлковый шнур, у одной из кистей которого
висело маленькое зеркальце и такой же маленький сверленый из самоцветного
камня флакон с пахучею индийской эссенцией. Но всего больше поражало
необыкновенно живое и изменчивое выражение её нежного и страстного лица,
линии которого так часто менялись, что, казалось, их совсем уловить
невозможно.
Усевшись небрежно в кресло, Нефора, не ожидая расспросов хозяина, сама
рассказала ему, в чем её надобность. Она сказала, что желает во что бы то ни
стало иметь к предстоящей палестре самую изящную диадему работы Зенона, а он
ей отвечал, что это невозможно, ибо всё время его до предстоящей палестры
уже распределено им для исполнения других, ранее полученных заказов.
- А правду ли ты это говоришь? Можешь ли ты мне сказать: для кого
именно ты теперь взялся работать?
- Я думаю, что это я вправе сказать, - отвечал неосторожно художник и
назвал Родопис и Сефору, тех самых, которых всех сильнее Нефора желала
превзойти своею красотой, появись в первый раз на александрийской палестре.
- Родопис и Сефора! - воскликнула Нефора. - Неужто же я меньше их стою
в очах человека, который способен ценить изящное в мире?
- Человек прежде |
