: он взял меня за руку, а другою захватил концами пинцета
пироп, поднял его в двух пальцах вверх перед своим лицом и продолжал
повышенным тоном:
- Он сам чешский князь, он первозданный рыцарь Мероница! Он знал, как уйти
от невежд: он у них на глазах переоделся трубочистом. Да, да, я видел его; я
видел,
как барышник-жид возил его в своем кармане, барышник и выбирал по нем другие
камни. [Если долго пересматривать однородные цветные камни, то "глаз
притупляется" и теряет способность отличать лучшие цвета от худших. Чтобы
восстановить эту способность, скупщики камней имеют при себе регулятор, т. е.
такой камень, цвет которого им известен своим достоинством. Сличая с ним
чужой камень, покупщик сейчас же видит разницу в его оцвечении и может
правильно судить о его достоинстве. - (Прим. Лескова.)] Но он не для того горел
на
первозданном огне, чтобы тереться уродом в кожаной мошне барышника. Ему
надоело ходить трубочистом, и он пришел ко мне за светлой одеждой. О! мы
понимаем друг друга, и принц Мероницких гор явится принцем. Оставьте его у
меня, господин. Мы с ним поживем, мы с ним посоветуемся - и принц будет
принцем.
С этим Венцель довольно непочтительно кивнул мне головою и еще
непочтительнее бросил первозданного рыцаря на очень грязную, засиженную
мухами тарелку, на которой валялось несколько совершенно схожих на вид
гранатов.
Мне это не понравилось, и я даже просто побоялся, что мой пироп перемешается
с другими, худшими.
Венцель это заметил и наморщил лоб.
- Постойте! - сказал он и, смешав рукою все гранаты в тарелке, неожиданно
бросил их все в мою шляпу, а потом потряс ее и, опустив в нее, не глядя, свою
руку,
как раз вынул "трубочиста".
- Хотите это сто раз повторить или довольно, довольно одного раза?
Он чувствовал и различал камень по плотности.
- Довольно, - отвечал я.
Венцель опять бросил камень в тарелку и еще горделивее кивнул головою.
Мы на этом расстались.
Г |
