ужу в ландо .
- Спасибо, Хигсон. Я поеду в палату лордов. Домой переодеться заеду рано, я
приглашен
сегодня в Мальборо-Хаус.
- Понимаю, милорд.
Лорд Сэйр вышел на платформу и начал прокладывать себе дорогу через густую
толпу.
Поезд был переполнен; в числе других пассажиров в нем ехала и группа
школьниц,
которые, как заметил лорд Сэйр, сели в Оксфорде. Их отпустили домой на
Рождество, и
девочки выглядели весело и оживленно.
Они прощались друг с другом, в то время как воспитательницы распределяли их
по
группам.
Некоторых встречали родители; одетые в меха мамаши подносили к лицу собольи
и
горностаевые муфты, чтобы не вдыхать паровозный дым.
Лорд Сэйр, едва отойдя от своего вагона, вспомнил, что не отдал Хигсону еще
одно
приказание, и повернул назад.
Слуга все еще выгружал из сетки дорожные сумки, портфели и прочий ручной
багаж.
Слуга Д'Арси Чарингтона был тоже здесь и занимался вещами своего хозяина.
- Хигсон! - позвал лорд Сэйр с платформы. Слуга в мгновение ока возник в
дверях
купе:
- Да, милорд?
- Зайдите по пути в цветочный магазин и отправьте леди Гертруде Линдли
большой
букет белых лилий вместе с этой запиской.
- Хорошо, милорд, - ответил слуга, принимая у хозяина запечатанный конверт.
Когда лорд Сэйр снова зашагал по платформе, он уже твердо знал, что
посылает Гертруде
Линдли последний букет.
Как часто бывало и раньше, ему стало ясно, что и этот роман подошел к
концу.
Он и сам не мог бы объяснить себе, почему в какой-то момент ему внезапно
становилось
скучно, почему то, что казалось столь привлекательным и желанным, переставало им
быть.
Гертруда не совершила ничего необычного и ничем его не обидела.
Он просто понял, что она больше не привлекает его, а все ее манеры и
ужимочки,
казавшиеся ранее такими очаровательными, стали откровенно его раздражать.
Его друг Д'Арси Чарингтон, разумеется, упрекнул бы его в привередливости -
женщины, |
