л на месте, покраснел или побледнел, она, по крайней мере,
чувствовала бы в нем хоть что-то человеческое. Но напоминающее череп лицо
оставалось все таким же бесстрастным.
- Я знаю, - голос Рольфа звучал резко, - два миллиона. По спине Хельги
пробежали мурашки.
- Откуда ты знаешь?
- Откуда я знаю? Это же мой бизнес - знать. Уж не воображаешь ли ты, что
я не способен контролировать то, что относится к моим деньгам? - он поднял
тощую руку. - Арчер воровал с умом и ему не откажешь в изворотливости.
Пытаясь шантажировать Хельгу, Арчер уверял, что ее муж, обладая таким
количеством акций, не заметит пропажи, и она ему поверила. Уничтоженная
проницательностью Германа, она сидела молча, устремив взгляд на коричневую
папку, теперь не содержащую ничего секретного.
- Значит, Арчер растратчик и вор, - продолжал Рольф. - Бывает. Я составил
неверное мнение о человеке. Как я понимаю, он подделал твою подпись?
Чувствуя себя совершенно подавленной, Хельга едва слышно отозвалась:
- Да.
- Мне следовало подумать о такой возможности. Нужно ввести третью
подпись. Спишем это на приобретение опыта. Хельга с изумлением уставилась на
него.
- Как, ты не возбудишь против него иск? Он повернул голову. Черные стекла
очков смотрели прямо не нее.
- К счастью, я смогу себе позволить отказаться от иска. Два миллиона? Для
многих это большая сумма, но не для меня. Конечно, я уже позаботился, чтобы
Арчер больше никогда не получил ответственной работы. Жизнь для него станет
более трудной и унылой, чем отбывание срока в тюрьме. С этого момента Арчер
превратится в неприкасаемого. Он займет место среди проходимцев и отбросов
общества...
Хельга сидела неподвижно и сердце ее билось неровно. Она не сомневалась,
что за решением мужа отказаться от иска, за этим актом милосердия кроется
нечто большее.
Наконец, она заговорила:
- Я была уверена, что ты подашь в суд. Он кивнул.
- Я так и сделал бы, если |
