о чем-то просил,
согласиться было нетрудно, гораздо труднее было
ему отказать.
Лошадь одержала несколько побед, и у него появился интерес к другим
лошадям, хотя сам он редко ходил на
скачки, что было вполне типичным для владельцев лошадей и полной загадкой для
меня. Он наотрез отказался держать их
для скачек с препятствиями, объясняя это тем, что я могу разбиться на одном из
его "приобретений". Мой рост был
слишком высок для гладких скачек, и ему так казалось спокойнее. Я никак не мог
убедить его, что мне бы очень хотелось
скакать на его лошадях, и я в конце концов оставил свои попытки. Если Гревил
что-то решал, то он был непоколебим.
Каждые десять минут в палату бесшумно входила медсестра. Она некоторое
время стояла возле кровати и
проверяла, все ли было в порядке с приборами. Она вежливо улыбалась мне, заметив
раз, что мой брат не знает о моем
присутствии и вряд ли оно приносит ему хоть какое-то облегчение. - Как, впрочем,
и мне, - ответил я. Кивнув, она
удалилась, а я остался еще на пару часов. Прислонившись к стене, я стоял и
думал, какая ирония заключалась в том, что
смерть вдруг настигла именно его, хотя эти полгода отчаянно рисковал жизнью я.
Вспоминая тот длинный вечер, странным кажется и то, что я совершенно не
задумывался о последствиях его
смерти. Настоящее все еще заполняло те безмолвно уходившие часы, и я считал, что
меня ждет лишь нудное заполнение
документов, связанных с похоронными формальностями, о чем я старался особенно не
думать. Я смутно представлял, что
должен буду позвонить сестрам и, возможно, услышать, как они немного порыдают в
трубку, но я уже знал, что они
скажут: "Ты ведь обо всем позаботишься, правда? Мы уверены, что ты все сделаешь
как надо". И они не поедут через
полсвета, чтобы в трауре постоять под дождем у могилы брата, которого они если и
видели, то, в лучшем случае, раза два за
последние десять лет.
Что будет потом, я не думал. Е |
